1998
1999
2000
2001
2002
2003
2004
2005
2006
Выпуск газеты Сегодня №226 (1274) за 08.10.2002
Выпуск газеты Сегодня №226 (1274) за 08.10.2002
ПРИКАЗ "N227" -- НИ ШАГУ НАЗАД!
В борьбе с врагом всегда были герои. Были также трусы и паникеры, к которым во все времена применялись суровые меры. И это считалось нравственным. Но разве нравственно достигать военную цель по принципу "смерть впереди и смерть позади"?!
ЛЮДИ ДЕЛИЛИСЬ ПОСЛЕДНИМ КУСКОМ ХЛЕБА...
Стояло жаркое, суховейное лето сорок второго года. Жарко было в прямом и переносном смысле слова. Пыльными путями отступали на восток измотанные в боях, изрядно поредевшие части армий. Еле тянула ноги не отягощенная боеприпасами пехота. Шли кавалеристы: без лошадей, но с шашками и при шпорах. Летчики, потерявшие в воздушных боях свои машины. Обвешанные солдатами со всех боков ползли танки.
Теперь не понять ту трагедию... Село за селом оставляли без боя. Люди делились с солдатами последним куском хлеба. А он в горле застревал. Как можно было воевать? Последним патроном из трехлинейки? Казалось, они потеряли все, и полный разгром уже неизбежен...
Историки предполагают, что решающую роль в переломном моменте войны сыграл приказ №227 (гриф "Без публикаций"), изданный Народным комиссаром обороны СССР Иосифом Сталиным и получивший название "Ни шагу назад!".
СТОЯТЬ НАСМЕРТЬ!
Начальник Генштаба генерал-полковник Василевский в тот день шел к Сталину, как на плаху. У Верховного тогда был пик раздражения. Все его распоряжения и приказы сводились к одному -- стоять насмерть! А войска отступали... Тогда, при очередном докладе Василевского, Сталин неожиданно сказал:
-- Приказ Ставки №270 от 16 августа 1941 года в войсках забыли. Забыли! Особенно в штабах! Подготовьте новый приказ войскам с основной идеей: "Отступление без приказа -- преступление, которое будет караться по всей строгости военного времени..."
Вечером 28 июля 1942 года Сталин радикально отредактировал предложенный текст, подписав знаменитый приказ №227. Долгое время после войны он тщательно прятался в военных архивах. Теперь приказ доступен и опубликован в различных изданиях. "После потери Украины, Белоруссии, Прибалтики, Донбасса и других областей у нас стало намного меньше территории. Мы потеряли более 70 миллионов населения, более 800 пудов хлеба и более 10 миллионов тонн металла в год. У нас нет уже преобладания над немцами ни в людских резервах, ни в запасах хлеба. Отступать дальше -- значит загубить себя и загубить, вместе с тем, Родину.
Ни шагу назад! Таким теперь должен быть наш главный призыв..."
Сталин несколько раз подчеркнул эти слова. Дальше "отец всех времен и народов" редактирует особенно тщательно:
а) ликвидировать отступательное настроение...
б) снимать с поста и направлять в Ставку для привлечения к военному суду командующих армиями, допустивших самовольный отход войск с занимаемых позиций...
в) сформировать в пределах фронта от одного до трех (смотря по обстановке) штрафных батальонов (до 800 человек), куда направлять средних и старших командиров и соответствующих политработников..."
ИСКУПИТЬ КРОВЬЮ!
Затем Сталин вновь возвращается к идее, впервые изложенной в телеграмме всем фронтам 12 сентября 1941 года, где шла речь о заградительных отрядах:
"Сформировать в пределах армии 3--5 хорошо вооруженных заградительных отрядов (до 200 человек в каждом), поставить в непосредственном тылу неустойчивых дивизий и обязать в случае паники и беспорядочного отхода частей дивизии расстреливать на месте паникеров и трусов... Сформировать в пределах армии от пяти до десяти (смотря по обстановке) штрафных рот (от 150 до 200 человек в каждой)... Ставить их на трудные участки, чтобы дать возможность искупить кровью свои преступления перед Родиной... Народный Комиссар Обороны И. Сталин".
Соавтор этого драконовского приказа, начальник Генштаба Василевский, назвал приказ "одним из самых сильных документов военных лет по глубине патриотического содержания, по степени эмоциональной напряженности".
Кстати, предтечей к этому приказу был приказ №270, названный в войсках "Смерть предателям!", изданный на год раньше (16 августа 1941 года). Его автором тоже был Сталин.
Вот два пункта, красноречиво говорящие о всем:
"Приказываю:
1) Срывающих во время боя знаки различия и сдающихся в плен к немцам считать злостными дезертирами, семьи которых принадлежат аресту как семьи нарушивших присягу и предавших Родину. Расстреливать на месте таких дезертиров.
2) Попавшим в окружение -- сражаться до последней возможности, пробиваться к себе, к своим. А тех, кто предпочтет сдаться в плен -- уничтожать всеми средствами, а семьи сдавшихся в плен красноармейцев лишать государственных пособий и помощи".
Кроме Сталина документ подписали Молотов, Буденный, Ворошилов, Тимошенко, Жуков...
Возвратимся к приказу "Ни шагу назад!". Буквально через два дня после введения его в действие, части 192-й и 184-й дивизий без приказа оставили свои позиции.
Сталин посчитал, что его приказ до войск фронта не доведен. На имя командующего Сталинградским фронтом и члена Военного совета Хрущева пришла грозная телеграмма: "Немедленно донести Ставке, какие меры, в соответствии с приказом НКО за №227, предприняты Военным советом фронта по отношению к виновникам отхода, к паникерам и трусам, как в указанных дивизиях, так и в частях 21-й армии, оставивших без приказа Клетскую.
В двухдневный срок сформировать за счет лучшего состава прибывших на фронт дальневосточных дивизий заградительные отряды до 200 человек в каждом, которые поставить в непосредственном тылу и прежде всего за дивизиями 62-й и 64-й армий. Заградительные отряды подчинить Военным советам армий через особые отделы. Во главе заградительных отрядов поставить наиболее опытных в боевом отношении особистов". И подписи -- Сталин, Василевский.
В ШТРАФБАТ, БАТЯНЯ, В ШТРАФБАТ...
Но на этом великий вождь не остановился, издав директиву, в которой командующим войсками Московского, Приволжского, Сталинградского округов, а также наркому внутренних дел Берии приписывалось сформировать из контингентов командно-начальствующего состава, содержащихся в спецлагерях НКВД, штурмовые стрелковые батальоны. Они определялись численностью в 929 человек каждый и предназначались "для использования на наиболее активных участках фронта".
Что же такое штрафные части? (Положение о них было утверждено 26 сентября 1942 года Жуковым, как заместителем Наркома обороны СССР.)
Это особые воинские формирования, в которых военнослужащие отбывали наказание за уголовные и воинские преступления. В штрафные роты отправляли рядовых бойцов и младших командиров. В штрафбатальоны -- начальствующий состав. Перебывали там от одного до трех месяцев. При этом, военнослужащие подлежали разжалованию в рядовые. Ордена и медали отбирались. Штрафнику выдавалась специальная красноармейская книжка и выплачивалось денежное содержание, 8 рублей 50 копеек. Полевые деньги не полагались.
За невыполнение приказа, членовредительство, побег с поля боя, попытку перехода к противнику применялись жестокие меры воздействия, вплоть до расстрела. Последнее применялось чаще, чем "задушевные беседы". За боевые отличия штрафник мог быть освобожден досрочно. Только до этого доходило редко...
Штрафники ходили в атаку лишь раз. Без криков "ура", без "родины" и "Сталина". Но с матом-перематом...
С ОФИЦЕРА -- В РЯДОВЫЕ
Бывший офицер, боевой летчик Коржик сделал сто пятьдесят ночных вылетов. Несколько раз был подбит и все равно возвращался домой. Но как-то, при переходе через линию фронта, попал в плен к немцам.
Посадили в лагерь. Сбежал и пробрался к партизанам, в отряд имени Чапаева. Но вскоре оттуда забрали всех тех, кто побывал в немецком плену и отправили в Рязань на спецпроверку. Коржик оказался "чистым". Хотел летать, и полетел... в шрафбат.
В батальоне было двадцать пять полковников. Многие офицеры-штрафники попали в плен под Киевом. В чем же их вина? Один умник из командования объяснил: "Надо было застрелиться. Что? Не догадались?.."
Под конвоем отправили на фронт. Батальон тогда насчитывал тысячу двести человек. Прибыв на место, узнали о судьбе шестого штрафного батальона: их предшественник был уничтожен при штурме Великих Лук. Вот так использовали офицеров, закончивших училища, академии...
Перед боевыми действиями выдали винтовки, автоматы. Коржику достался пулемет. Штрафники надеялись, что их поддержат огоньком: рядом стояли орудия, минометы... А на рассвете пошли в атаку и не могли понять, почему ни одна мина не полетела в сторону противника?
На отрытом поле нужно было преодолеть сто метров. Преодолевали... Поливая кровью каждый сантиметр земли. У Коржика тогда сменилось десять подносчиков патронных коробок.
К середине марта сорок четвертого года в штрафбате осталось сорок восемь человек. Но задачу выполнили: вышли к Финскому заливу, перерезав дороги, соединяющие Нарву с Таллином. После этого батальон расформировали. Семьям погибших послали похоронки. А живым выдали справки: "... свою вину перед Родиной искупил мужеством и отвагой". "Кровью" -- не писали...
Коржик рвался к штурвалу самолета. Но летчика мурыжили в запасных частях в глубоком тылу. Над ним долго висел дамоклов меч и после демобилизации.
В Кремле, на приеме командующих в честь Победы, Сталин сказал: "Я бы хотел выпить за здоровье тех людей, которых считают "винтиками" великого государственного механизма..." Вот так-то! В этот мир вошли в человечьем обличии, а при его режиме стали гайками и винтиками.
ПОДВИГ "ШТРАФНИКА" МАТРОСОВА
Александр Денисович Каневский -- полковник в отставке. Был разведчиком. В девятнадцать лет получил Звезду Героя. Учился в Краснохолмском пехотном училище. Там и подружился с Александром Матросовым. Вместе хотели попасть на фронт. Не получилось: одного направили на Калининский, а другого -- на Сталинградский.
Из газет Каневский узнал, что 23 февраля 1943 года под деревней Чернушки в Псковской области Матросов своим телом закрыл амбразуру дзота. Но на самом деле произошло это на пару дней раньше. Сидящие "наверху" притянули за уши этот подвиг ко дню Красной Армии.
А в одном из журналов за 1991 год была опубликована статья писателя-фронтовика. Вот ее фрагмент:
"Еще в войну, узнав о подвиге Матросова, мы недоумевали: зачем бросаться на амбразуру, когда ты так близко подобрался к огневой точке? Ведь можно закинуть гранату в широкий раструб дота, можно открыть густой автоматный огонь по ней и тем самым на какое-то время заставить замолчать пулемет противника. Но у Саши, видимо, не было гранаты, не было и автомата -- штрафная рота, в которой он находился, по всей вероятности, вооружена была лишь "родимыми" винтовками. И Матросов вынужден был действовать по-другому: он, обойдя дзот, залез на него и сверху старался руками прижать ствол пулемета, но немецкие солдаты, схватив его за руки, стащили вниз и расстреляли. Этой заминкой и воспользовалась рота. Это был подвиг разумный, умелый, и не вина Матросова, что у него не хватило физических сил, да и откуда они? После голодного лагеря? Но не сказали правду, создали легенду и усиленно распространили ее как пример для подражания, пропагандируя "опыт" советских "камикадзе".
P.S. Перед опалой маршал Жуков, как бы оправдываясь за подписи, поставленные под "расстрельными" документами, многое валил на Сталина. А по поводу приказа, снимающего головки с "винтиков", говорил следующее: "Я считаю, что это сделано с целью отвести от себя вину за неподготовленность страны к обороне, за допущенные лично ошибки в руководстве войсками и те неудачи, которые явились их следствием..."
ЛЮДИ ДЕЛИЛИСЬ ПОСЛЕДНИМ КУСКОМ ХЛЕБА...
Стояло жаркое, суховейное лето сорок второго года. Жарко было в прямом и переносном смысле слова. Пыльными путями отступали на восток измотанные в боях, изрядно поредевшие части армий. Еле тянула ноги не отягощенная боеприпасами пехота. Шли кавалеристы: без лошадей, но с шашками и при шпорах. Летчики, потерявшие в воздушных боях свои машины. Обвешанные солдатами со всех боков ползли танки.
Теперь не понять ту трагедию... Село за селом оставляли без боя. Люди делились с солдатами последним куском хлеба. А он в горле застревал. Как можно было воевать? Последним патроном из трехлинейки? Казалось, они потеряли все, и полный разгром уже неизбежен...
Историки предполагают, что решающую роль в переломном моменте войны сыграл приказ №227 (гриф "Без публикаций"), изданный Народным комиссаром обороны СССР Иосифом Сталиным и получивший название "Ни шагу назад!".
СТОЯТЬ НАСМЕРТЬ!
Начальник Генштаба генерал-полковник Василевский в тот день шел к Сталину, как на плаху. У Верховного тогда был пик раздражения. Все его распоряжения и приказы сводились к одному -- стоять насмерть! А войска отступали... Тогда, при очередном докладе Василевского, Сталин неожиданно сказал:
-- Приказ Ставки №270 от 16 августа 1941 года в войсках забыли. Забыли! Особенно в штабах! Подготовьте новый приказ войскам с основной идеей: "Отступление без приказа -- преступление, которое будет караться по всей строгости военного времени..."
Вечером 28 июля 1942 года Сталин радикально отредактировал предложенный текст, подписав знаменитый приказ №227. Долгое время после войны он тщательно прятался в военных архивах. Теперь приказ доступен и опубликован в различных изданиях. "После потери Украины, Белоруссии, Прибалтики, Донбасса и других областей у нас стало намного меньше территории. Мы потеряли более 70 миллионов населения, более 800 пудов хлеба и более 10 миллионов тонн металла в год. У нас нет уже преобладания над немцами ни в людских резервах, ни в запасах хлеба. Отступать дальше -- значит загубить себя и загубить, вместе с тем, Родину.
Ни шагу назад! Таким теперь должен быть наш главный призыв..."
Сталин несколько раз подчеркнул эти слова. Дальше "отец всех времен и народов" редактирует особенно тщательно:
а) ликвидировать отступательное настроение...
б) снимать с поста и направлять в Ставку для привлечения к военному суду командующих армиями, допустивших самовольный отход войск с занимаемых позиций...
в) сформировать в пределах фронта от одного до трех (смотря по обстановке) штрафных батальонов (до 800 человек), куда направлять средних и старших командиров и соответствующих политработников..."
ИСКУПИТЬ КРОВЬЮ!
Затем Сталин вновь возвращается к идее, впервые изложенной в телеграмме всем фронтам 12 сентября 1941 года, где шла речь о заградительных отрядах:
"Сформировать в пределах армии 3--5 хорошо вооруженных заградительных отрядов (до 200 человек в каждом), поставить в непосредственном тылу неустойчивых дивизий и обязать в случае паники и беспорядочного отхода частей дивизии расстреливать на месте паникеров и трусов... Сформировать в пределах армии от пяти до десяти (смотря по обстановке) штрафных рот (от 150 до 200 человек в каждой)... Ставить их на трудные участки, чтобы дать возможность искупить кровью свои преступления перед Родиной... Народный Комиссар Обороны И. Сталин".
Соавтор этого драконовского приказа, начальник Генштаба Василевский, назвал приказ "одним из самых сильных документов военных лет по глубине патриотического содержания, по степени эмоциональной напряженности".
Кстати, предтечей к этому приказу был приказ №270, названный в войсках "Смерть предателям!", изданный на год раньше (16 августа 1941 года). Его автором тоже был Сталин.
Вот два пункта, красноречиво говорящие о всем:
"Приказываю:
1) Срывающих во время боя знаки различия и сдающихся в плен к немцам считать злостными дезертирами, семьи которых принадлежат аресту как семьи нарушивших присягу и предавших Родину. Расстреливать на месте таких дезертиров.
2) Попавшим в окружение -- сражаться до последней возможности, пробиваться к себе, к своим. А тех, кто предпочтет сдаться в плен -- уничтожать всеми средствами, а семьи сдавшихся в плен красноармейцев лишать государственных пособий и помощи".
Кроме Сталина документ подписали Молотов, Буденный, Ворошилов, Тимошенко, Жуков...
Возвратимся к приказу "Ни шагу назад!". Буквально через два дня после введения его в действие, части 192-й и 184-й дивизий без приказа оставили свои позиции.
Сталин посчитал, что его приказ до войск фронта не доведен. На имя командующего Сталинградским фронтом и члена Военного совета Хрущева пришла грозная телеграмма: "Немедленно донести Ставке, какие меры, в соответствии с приказом НКО за №227, предприняты Военным советом фронта по отношению к виновникам отхода, к паникерам и трусам, как в указанных дивизиях, так и в частях 21-й армии, оставивших без приказа Клетскую.
В двухдневный срок сформировать за счет лучшего состава прибывших на фронт дальневосточных дивизий заградительные отряды до 200 человек в каждом, которые поставить в непосредственном тылу и прежде всего за дивизиями 62-й и 64-й армий. Заградительные отряды подчинить Военным советам армий через особые отделы. Во главе заградительных отрядов поставить наиболее опытных в боевом отношении особистов". И подписи -- Сталин, Василевский.
В ШТРАФБАТ, БАТЯНЯ, В ШТРАФБАТ...
Но на этом великий вождь не остановился, издав директиву, в которой командующим войсками Московского, Приволжского, Сталинградского округов, а также наркому внутренних дел Берии приписывалось сформировать из контингентов командно-начальствующего состава, содержащихся в спецлагерях НКВД, штурмовые стрелковые батальоны. Они определялись численностью в 929 человек каждый и предназначались "для использования на наиболее активных участках фронта".
Что же такое штрафные части? (Положение о них было утверждено 26 сентября 1942 года Жуковым, как заместителем Наркома обороны СССР.)
Это особые воинские формирования, в которых военнослужащие отбывали наказание за уголовные и воинские преступления. В штрафные роты отправляли рядовых бойцов и младших командиров. В штрафбатальоны -- начальствующий состав. Перебывали там от одного до трех месяцев. При этом, военнослужащие подлежали разжалованию в рядовые. Ордена и медали отбирались. Штрафнику выдавалась специальная красноармейская книжка и выплачивалось денежное содержание, 8 рублей 50 копеек. Полевые деньги не полагались.
За невыполнение приказа, членовредительство, побег с поля боя, попытку перехода к противнику применялись жестокие меры воздействия, вплоть до расстрела. Последнее применялось чаще, чем "задушевные беседы". За боевые отличия штрафник мог быть освобожден досрочно. Только до этого доходило редко...
Штрафники ходили в атаку лишь раз. Без криков "ура", без "родины" и "Сталина". Но с матом-перематом...
С ОФИЦЕРА -- В РЯДОВЫЕ
Бывший офицер, боевой летчик Коржик сделал сто пятьдесят ночных вылетов. Несколько раз был подбит и все равно возвращался домой. Но как-то, при переходе через линию фронта, попал в плен к немцам.
Посадили в лагерь. Сбежал и пробрался к партизанам, в отряд имени Чапаева. Но вскоре оттуда забрали всех тех, кто побывал в немецком плену и отправили в Рязань на спецпроверку. Коржик оказался "чистым". Хотел летать, и полетел... в шрафбат.
В батальоне было двадцать пять полковников. Многие офицеры-штрафники попали в плен под Киевом. В чем же их вина? Один умник из командования объяснил: "Надо было застрелиться. Что? Не догадались?.."
Под конвоем отправили на фронт. Батальон тогда насчитывал тысячу двести человек. Прибыв на место, узнали о судьбе шестого штрафного батальона: их предшественник был уничтожен при штурме Великих Лук. Вот так использовали офицеров, закончивших училища, академии...
Перед боевыми действиями выдали винтовки, автоматы. Коржику достался пулемет. Штрафники надеялись, что их поддержат огоньком: рядом стояли орудия, минометы... А на рассвете пошли в атаку и не могли понять, почему ни одна мина не полетела в сторону противника?
На отрытом поле нужно было преодолеть сто метров. Преодолевали... Поливая кровью каждый сантиметр земли. У Коржика тогда сменилось десять подносчиков патронных коробок.
К середине марта сорок четвертого года в штрафбате осталось сорок восемь человек. Но задачу выполнили: вышли к Финскому заливу, перерезав дороги, соединяющие Нарву с Таллином. После этого батальон расформировали. Семьям погибших послали похоронки. А живым выдали справки: "... свою вину перед Родиной искупил мужеством и отвагой". "Кровью" -- не писали...
Коржик рвался к штурвалу самолета. Но летчика мурыжили в запасных частях в глубоком тылу. Над ним долго висел дамоклов меч и после демобилизации.
В Кремле, на приеме командующих в честь Победы, Сталин сказал: "Я бы хотел выпить за здоровье тех людей, которых считают "винтиками" великого государственного механизма..." Вот так-то! В этот мир вошли в человечьем обличии, а при его режиме стали гайками и винтиками.
ПОДВИГ "ШТРАФНИКА" МАТРОСОВА
Александр Денисович Каневский -- полковник в отставке. Был разведчиком. В девятнадцать лет получил Звезду Героя. Учился в Краснохолмском пехотном училище. Там и подружился с Александром Матросовым. Вместе хотели попасть на фронт. Не получилось: одного направили на Калининский, а другого -- на Сталинградский.
Из газет Каневский узнал, что 23 февраля 1943 года под деревней Чернушки в Псковской области Матросов своим телом закрыл амбразуру дзота. Но на самом деле произошло это на пару дней раньше. Сидящие "наверху" притянули за уши этот подвиг ко дню Красной Армии.
А в одном из журналов за 1991 год была опубликована статья писателя-фронтовика. Вот ее фрагмент:
"Еще в войну, узнав о подвиге Матросова, мы недоумевали: зачем бросаться на амбразуру, когда ты так близко подобрался к огневой точке? Ведь можно закинуть гранату в широкий раструб дота, можно открыть густой автоматный огонь по ней и тем самым на какое-то время заставить замолчать пулемет противника. Но у Саши, видимо, не было гранаты, не было и автомата -- штрафная рота, в которой он находился, по всей вероятности, вооружена была лишь "родимыми" винтовками. И Матросов вынужден был действовать по-другому: он, обойдя дзот, залез на него и сверху старался руками прижать ствол пулемета, но немецкие солдаты, схватив его за руки, стащили вниз и расстреляли. Этой заминкой и воспользовалась рота. Это был подвиг разумный, умелый, и не вина Матросова, что у него не хватило физических сил, да и откуда они? После голодного лагеря? Но не сказали правду, создали легенду и усиленно распространили ее как пример для подражания, пропагандируя "опыт" советских "камикадзе".
P.S. Перед опалой маршал Жуков, как бы оправдываясь за подписи, поставленные под "расстрельными" документами, многое валил на Сталина. А по поводу приказа, снимающего головки с "винтиков", говорил следующее: "Я считаю, что это сделано с целью отвести от себя вину за неподготовленность страны к обороне, за допущенные лично ошибки в руководстве войсками и те неудачи, которые явились их следствием..."